Добро пожаловать в мой блог !!!
Возможность высказаться каждому! О себе, моих увлечениях и моих хобби!
Home 
Мои увлечения Философия философская история про одну бесконечно несчастную обезьяну
Мои увлечения Философия философская история про одну бесконечно несчастную обезьяну
| философская история про одну бесконечно несчастную обезьяну |
 |
 |
 |
| Автор: Андрей Лазукин |
| 06.02.2009 22:44 |
| Впрочем, мало кто согласится со мной, узнав о том, что это за история и что это за обезьяна. Потому как вспоминать обо всем случившемся почему-то принято весело, с такой, знаете ли шутовской интонацией, чуть ли не нараспев произносил: "Обезьяна без кармана потеряла кошелек..." ...ну, и так далее, хотя, если вдуматься, то нет во всей мировой поэзии существа, более обиженного судьбой, чем эта обезьяна. Так что веселиться особенно нечего... М-да, более обиженного судьбой и более невинного. Ибо какие бы то ни было претензии к обезьяне у нас пропадают сразу, уже после первой строки. Точнее, у нас даже не успевает возникнуть никаких претензий: глупо ведь, только услышав слово "обезьяна", тут же предъявлять к ней претензии. Обезьяны не для того существуют, чтобы предъявлять к ним претензии. Тем более, если нам незамедлительно сообщается: "Обезьяна без кармана (!)" То есть перед нами не просто абы какая обезьяна, но обезьяна заведомо обделенная, что ж с того, что карманов у обезьян в принципе не бывает, - и нам легче представить себе обезьяну без кармана, чем с карманом... это слабое утешение! ведь если бы вы услышали, скажем, о лысом человеке без волос, такой акцент нас тоже едва ли утешил бы. Напротив, нам стала бы еще горше: мало того, что лысый, так еще и без волос! И можно уже ничего не говорить больше ни об этом человеке, ни об этой обезьяне: с момента знакомства и тот, и другой прощены навеки. Иными словами, что бы они ни сделали, как бы ни проявились - они не виноваты! Да и что уж такого страшного сделала эта обезьяна? Подумаешь, потеряла кошелек! Тоже мне преступление... во-первых, она без кармана. А во-вторых, она же свой кошелек потеряла, наверное! во всяком случае у нас нет причин заподозрить, что это был чей-то еще кошелек - иначе бы нам сказали чей. Но нам не говорят чей. И вообще действующих лиц в этой истории пока только одно - обезьяна. Значит, и кошелек - ее. Кому какое дело, потеряла обезьяна свои кошелек или нет! Это касается только самой обезьяны, которая вправе делать с собственным кошельком все, что ей заблагорассудится: потерять, отдать нищим, съесть, наконец... Но - нет! Оказывается, не вправе. Возмездие приходит незамедлительно: страшное, безличное возмездие, о котором сообщается глаголами в третьем лице, в третьем лице множественного числа! "Ее взяли..." Мало кого оставит равнодушным такая формулировка. И такой глагол. Жуткий и одинокий, выступающий в изолированной синтаксической позиции. Дальше будут подробности, но никто уже не хочет знать подробностей, потому что все понятно, "взяли" - глагол предельно общего значения при всей его кажущейся конкретности. И только совершенно уж бездушный человек начнет уточнять; простите, как это взяли? Что значит - взяли? Любому же мало-мальски впечатлительному слушателю и без того тошно. Поздно уже уточнять: короткий будет разговор. А разговор и правда короче некуда: только шаг вперед и уже - расстреляли. Без суда и следствия, прямо тут, на месте "преступления", чтобы, дескать, другим неповадно было терять свои кошельки. Итак: "Ее взяли, расстреляли..." Сколько времени прошло? Да всего ничего: только мы успели познакомиться с обезьяной, как ее тут же и расстрелял... Поразительно скупыми средствами передана эта трагедия абсолютно бесправной личности, которая не уполномочена даже распорядится собственным кошельком. В трех глаголах - целая судьба: потеряла - взяли - расстреляли. О дальнейших событиях людям со слабой нервной системой задумываться не рекомендуется, поскольку все, что происходит потом, находится вообще за гранью рассудка. Расстрелянную, мертвую обезьяну... фактически не существующую уже - "... посадили на горшок". Что и говорить, это душераздирающая сцена, надругательство над трупом обезьяны... есть ли ему оправдание? И что это за компания такая, которая с холодным цинизмом совершает действия одно другого страшнее? Просто в голове не укладывается, как это возможно. И какая изобретательность казалось бы, мало ли куда можно посадить умерщвленное существо: на поляну под дерево, прислонив спиной к стволу, чтобы существо издалека производило впечатление как бы живого, или, скажем, на порог какого-нибудь дома, привалив трупик к стенке: то-то, дескать, испугаются хозяева, когда увидят, что это!.. Разные существуют возможности. Но мертвую обезьяну сажают на горшок! Это вызов. Вызов всем сразу, всем, в ком осталась еще хоть капля сострадания. Но убийцам и этого мало. То, что нам предстоит узнать в следующий момент, способно свести с ума. "Этого не может быть" - единственно понятная реакция на следующее сообщение: "А горшок - горячий!" Представляете себе? И правильно, не нужно представлять, ибо представить себе это невозможно, с холодной расчетливостью садисты сначала разогрели горшок, на который они уже раньше предполагали посадить убитую обезьяну, и все это время сохраняли горшок горячим... и горшок действительно не успел остыть, о чем свидетельствует заключительная фраза текста: "Обезьяна плачет..." Фраза эта убеждает: перед нами глубоко реалистическое произведение, пытка раскаленным горшком настолько ужасна, что способна довести до слез даже покойника - существо, вроде бы, бесчувственное! И вот обезьяна плачет - кстати, это единственный глагол настоящего времени во всем повествовании. Глагол, как бы размыкающий страдания обезьяны в вечность. Все, о чем сообщалось до этого, имело конец, но бесконечны муки покойной обезьяны... Нет, сердце уже почти разорвалось. И нужно срочно придумать какое-нибудь другое развитие событий - хотя бы такое: Обезьяна без кармана потеряла кошелек. Ее тут же приласкали, посадили на горшок. А горшок холодный... Вообще-то тут тоже все не так. Каждый из нас помнит, что даже после того как приласкают, сесть на холодный горшок не слишком большое удовольствие. И быть уверенным, что, сидя на холодном горшке, обезьяна рассмеется, - это, конечно, довольно безрассудно. |
| LAST_UPDATED2 |